На главную      Направить обращение      Карта сайта      Версия для слабовидящих

- Перед отправкой на фронт я учился на курсах снайперов в городе Омске, — вспоминает участник войны Владимир Алексеевич САЙГОТИН. – Среди курсантов был единственным селькупом. Стрелял хорошо, так как до этого был охотником.

После крупного поражения под Москвой фашисты летом 1942 года решили взять реванш на юге: захватить Сталинград и выйти к Волге. Но и в направлении блокадного Ленинграда Гитлер держал внушительные силы. Ожесточенные бои шли на многих участках. Стрелковая часть, где сражался Владимир Сайготин, то шла в наступление, то занимала жесткую оборону, бывало, и отступала. Однако не в таких масштабах, как в первые дни войны. Утраченные позиции быстро восстанавливали вновь — даже с продвижением вперед.

Гитлеровских оккупантов Владимир косил беспощадно. В одном из боёв убило командира отделения, его обязанности возложили на Сайготина. Не подкачали тогда пулеметчики, поддержали огнем пехотинцев. За этот бой новоиспеченного командира отделения наградили первой медалью «За отвагу».

Советские войска повели наступление с целью прорыва затянувшейся блокады Ленинграда. Фашисты упорно сопротивлялись. Однажды ожесточенный бой шел с раннего утра и до позднего вечера. Снайперу Сайготину пришлось поработать как никогда раньше. Меняя одну позицию за другой, он тогда уничтожил 26 гитлеровцев. Командир взвода, наблюдавший за его умелыми действиями, был очень доволен. Представляя после окончания боя особо отличившихся воинов к награждению орденом Славы третьей степени, фамилию Сайготина он назвал первым.

Едва перед строем зачитали приказ о награждении бойцов орденами и медалями, как взвод пошел в наступление. Вот тогда-то и подкараулил охотника из Пеляжья фашистский снайпер. Он тяжело ранил его в грудь, предварительно убив командира взвода, того самого, кому по душе пришлись охотничий азарт и меткость Сайготина. Пуля прошла на вылет через легкое. Лечился Владимир в госпитале под де¬блокированным Ленинградом.

После излечения снова вернулся в строй. Принимал участие в освобождении от врагов Прибалтики, продолжал охотиться на гитлеровцев, ходил и в атаки с пехотой. Вновь его ранило, а позднее контузило, однако, он всё ещё сражался. Его грудь украсила вторая медаль «За отвагу».

– Самые тяжелые для меня бои с фашистами были в Прибалтике, особенно при штурме Калининграда, –вспоминает Владимир Алексеевич.

– Под ногами – вязкая болотистая почва, а сверху пули падали, как проливные дожди. Но мне всё же посчастливилось остаться в живых.

Спасло то, что бегал, как олень, быстро и стрелял метко. В то время был молод, чувствовал в себе силы и большая внутренняя энергия помогала выжить после всех ранений и контузий.

В конструкции пулемета я разбирался хорошо. А стрелять из него не нравилось – всячески отказывался. Слишком тяжелым он был для моего невысокого роста и щуплой комплекции. Но однажды вызвали к командиру роты. Он предупредил, что согласно присяге я должен выполнять все приказы. Пришлось подчиниться, хотя эта тяжесть была мне просто не по плечу.

На фронте наши солдаты голодали страшно. Немцы это знали и часто дразнились: «Русские, сдавайтесь, у нас есть хлеб!» – кричали они. Но мы жили с верой в победу, и это спасало... С именем Сталина на устах погибали бойцы.

Много всяких случаев было на войне, оставивших на теле и в душе печать на всю жизнь. Однажды при обстреле я спрыгнул в траншею и угодил в притаившегося там немца. Он в момент резко схватил меня за руку и вывернул назад. Адская боль пронзила тело. Но я не растерялся, пнул его ногой... Немец навсегда остался в траншее. Сначала руку совсем не чувствовал. Со временем она отошла, только стала чаще беспокоить.

А ещё был такой случай.

На фронте воевали люди разных национальностей. Как-то один боец – то ли узбек, то ли таджик – пошел в туалет и не возвратился. Как выяснилось позже, оттуда он был похищен немецкой разведкой. Говорил этот солдат на непонятном языке, по-русски понимал совсем плохо. Утомленным изнурительными боями да и к тому же привыкшим к потерям, солдатам вспоминать пропавшего совсем времени не оставалось. Но какое же удивление вызвало его появление в отряде через две недели! Оказывается, его обратно подбросили немцы с запиской: «Для вас – не солдат, а для нас – не язык!». Вот такие курьёзные случаи были на войне.

Однажды мой спринтерский бег помог мне обновить сапоги. Дело было в Латвии, шли бои за освобождение Риги. Перебрались через реку и, двигаясь по дороге, увидели церковь. Тихо и незаметно подошли поближе. Встретившаяся женщина сообщила, что немцев в округе нет. И вдруг в это время я увидел чью-то убегающую фигуру, у меня моментально сработала реакция охотника. Бросился вдогонку. И хотя я бежал очень быстро, немец все же оторвался от меня на приличное расстояние – пришлось выстрелить. Добежал, надеялся, что живой. Но пуля его настигла. Прошла навылет в грудь. Голова безжизненно склонилась набок. Взял документы у него и снял сапоги. Так я заменил свои обмотки, которые совсем не грели. Командир части сильно был удивлен: как мог в таком пустынном уголке затеряться немецкий офицер?

Особенно обидным было для Владимира Алексеевича последнее ранение в Восточной Пруссии в марте 1945 года. Война подходила к концу, вместе со всеми ему хотелось дойти до Берлина, а тут ранили в ногу. Рана оказалась тяжелой. Его отправили в Рижский госпиталь.

– Победа застигла меня в Риге, – рассказывает Сайготин. – А до этого я получил письмо из дома от сестры. На конверте значился обратный адрес: Тюменская область. А ведь в армию призывался из Омской. Сильно растерялся, не знал, как добираться домой. И решил следовать старым путем. Пробыл в дороге около трёх месяцев. Долго сидели в Красноярске. Была уже осень, река встала, но лед еще тонкий был. До старого Туруханска добирались с другом пешком километров тридцать, и оттуда четверо суток – на нартах до Красноселькупа. Дома меня встречала Вера с детьми – жена старшего брата. Он не вернулся с фронта. Отец жил один, сестра вышла замуж и увела с собой в приданое всё наше поголовье оленей. Я снова начал охотиться. Четыре раза с глазу на глаз встречался с медведем, но зверя после войны уже не боялся.

(редакция газеты "Северный край" 2014 г.)